У каждого из нас на свете есть места…
У каждого из нас на свете есть места…

В жизни каждого человека бывают моменты, когда хочется бросить все и убежать, уехать, улететь далеко-далеко. Где тебя никто не знает, где ты никому не нужен. Или наоборот, где тебя давно ждут и встречают как родного, и принимают со всеми твоими комплексами, проблемами, недостатками. Венечка Ерофеев в такие моменты садился в электричку «Москва – Петушки» и ехал к любящей женщине. А моя застарелая, но неуемная страсть – Питер.

Никогда, ни один город на свете, я не чувствовал таким родным и близким для себя. В первый раз я попал туда лет десять назад, и понял, что это любовь с первого взгляда. Любовь прямо с железнодорожного вокзала. Я был в Питере один, впервые, совершенно не знал города, не знал, где находятся памятники архитектуры, или другие достопримечательности. Но мне казалось кощунственным брать экскурсовода. Не хотел, что бы про этот город мне рассказывали заученные фразы безразличным голосом. Голосом, которым повторяли эти фразы тысячи раз для миллионов туристов. Я просто бродил по улицам Питера. Никогда, нигде, ни в одном городе мира я не чувствовал такое дыхание истории. В архитектуре каждого здания, в выражении лиц прохожих, даже в мокром ветре, который когда-то точно так же дул в лицо Петра, стоявшего на берегу Финского залива.

А в голове звучала одна фраза, точнее определение… «Покинутая Столица». История этого города словно замерла в тот самый год, когда столица была перенесена из Санкт-Петербурга в Москву. Нет, конечно и в Питере, так же как и в любом другом крупном городе, очаги «современной» культуры: супер-, гипер-, мега- и другие маркеты, макдональдс-ы и магдональдсообразные фаст-фуды, начинаются у станций метро и постепенно расширяют свою зону влияния. Но что значат эти мелкие вкрапления по сравнению со столетиями живой истории города на Неве? Петербург. Петроград. Ленинград. Санкт-Петербург. Город Петра. Революционный. Военный. Блокадный. Современный. Все это здесь, в одном месте, в одном городе, в одной точке. Наслаивается, совмещается, но не мешает друг другу. Словно живет в разных измерениях. Дополняя общую картину города, и передавая ему ту неповторимую ауру, в которую попадаешь, как только выходишь из вагона на перрон железнодорожного вокзала.

А еще обожаю гостиницы Санкт-Петербурга. Они так же многолики, как и весь город. Новые, огромные, построенные в советские времена, с налетом чопорности и совковой пыли. Или современные мини-отели, которые могут размещаться где угодно. Например, в зданиях дореволюционной постройки. Просыпаться в доме, который когда-то был просто домом какого-нибудь вельможи. В комнате, в которой вот так же просыпалась местная знать и спешила на поклон к батюшке царю. Потом, «мы к Вам, профессор, и вот по какому делу…». Революция, расселение, уплотнение. Из квартир делали коммуналки. Паркетом из столовой топили буржуйки. Война, блокада, голод, налеты, бомбежки. Окна дома, в котором Ты проснулся, когда-то были переклеены бумажными лентами, или заткнуты подушками. На крышах дежурили по ночам, что бы сбрасывать зажигательные бомбы. Все это здесь, в этой комнате, и отделено лишь временем. Так смешно. Время и история. Или может быть… память? Но я не могу этого помнить, меня ведь не было тогда. Значит это память камней, из которых строили здания? Память земли, по которой цокали копыта лошадей, запряженных в кареты? Память… человечества?

Когда я прихожу на берег Невы, на Заячий остров, то часами стою рядом со стеной Петропавловской крепости. Просто стою и смотрю вдаль. И я помню…

ПересмешникМысли вслухЛенинград,мысли вслух,Петербург,Петроград,Питер,Санкт-ПетербургВ жизни каждого человека бывают моменты, когда хочется бросить все и убежать, уехать, улететь далеко-далеко. Где тебя никто не знает, где ты никому не нужен. Или наоборот, где тебя давно ждут и встречают как родного, и принимают со всеми твоими комплексами, проблемами, недостатками. Венечка Ерофеев в такие моменты садился...Все познается в сравнении. Или не познается.